Запрещалкины

В начале нулевых по Бельгии прокатилась волна homejacking — глубокой ночью вооружённые люди тихо подламывают дверь, входят и шерстят по дому в поисках ценностей, пока хозяева мирно спят. Двоих друзей так подломили, а в одном случае гадёныши зашли с фонариками прямо в комнату, где спали хозяева.

Я пошёл в полицейский комиссариат за советом:

— Как быть-то? — спросил я у скучающего дежурного офицера с погонами первого инспектора о двух звёздочках. — Наверное, надо сразу вам звонить, шёпотом вызывать наряд, чтобы вы взяли гадёнышей на месте преступления?

Над столом первого инспектора висели портреты строгих, но добрых короля Альберта Второго и королевы Паолы.

— Nee, ни в коем случае! — отрезал первый инспектор. — Это опасно. Вам надо положить на тумбочку у входной двери кошелёк, ключи от машин и пару сотен евро купюрами, чтобы взломщикам их было видно. Они возьмут всё, что им надо и не будут подниматься наверх и рыскать по комнатам.

— Шоколадку, может, ещё положить? — съязвил я, ошарашенный ответом. — “Côte d’Or” нормально?

— Nee, — офицеру не понравился мой сарказм. — А как только они уедут на вашей машине, сразу звоните нам!

— Зачем? — удивился я.

— Ну так, для порядка. Зафиксируем, дело откроем.

“Очень своевременная книга”…

— А что, господин первый инспектор, если я получу разрешение на оружие? — спросил я, ещё не растеряв остатки наивности. — Я посещаю стрелковый клуб, там можно б/у пистолет купить. Получу разрешение, а в час Х я защищу свой дом. Припугну, удержу воров, вызову вас, вы их и упакуете.

Офицер смотрел на меня с жалостью.

— Гадёныши-то вооружены, а я нет, — продолжил я. — Вторая поправка к Биллю о правах — она у нас в какой-то форме существует?

— Не существует, — рассмеялся полицейский, — мы не в Америке, слава тебе господи. На территории Королевства запрещено применять оружие для защиты дома.

— То есть, вы не приедете, а сам я защищаться права не имею, так? И что мне делать-то?

— Я вам всё объяснил, Mijnheer минхерц. До свидания.

---

Вечером в стрелковом клубе я поделился с барменом-распорядителем свежими впечатлениями от услышанного в комиссариате.

— Полицейский правильно тебе сказал, — спокойно ответил мне распорядитель, — ты не имеешь права на самооборону без прямой и доказуемой в суде угрозы твоей жизни. В разгар ограбления менты к тебе не сунутся, это ежу понятно. Ты можешь выкупить у нас свою любимую Беретту, которую всегда берёшь напрокат, за 400 евро отдадим тебе, но это тебе не поможет.

— Почему??

— Закон такой. Можешь подать запрос на владение огнестрелом. Полгода будут тебя мурыжить: справка от врача, психологические тесты, потом экзамены в полицейском тире на обращение с оружием. Оплатишь пошлины и месяцев через 10 получишь разрешение. Ты в доме живёшь или в квартире?

— В доме.

— Тогда ты должен будешь хранить разряженый пистолет на одном этаже, а боеприпасы на другом. Менты в любой момент дня и ночи могут нагрянуть с проверкой, как ты хранишь оружие. Права на ношение у тебя не будет, поэтому когда едешь в стрелковый клуб со стволом, ты должен будешь положить пистолет без магазина в кофр. Ствол пустой, магазин тоже заполнять нельзя. Кофр закрыть на ключ и в бардачок. Бардачок тоже на ключ. Ключи в разные карманы. Патроны отдельно от кофра, в багажнике. Маршрут может быть только дом-клуб-дом, никаких отклонений и остановок. И никогда, ни при каких условиях ты не сможешь даже собрать пистолет за пределами тира, не то что применить или даже пригрозить им.

— А если “угроза жизни”, как ты говоришь?

— Тоже не вариант: годами будешь под следствием и проведёшь полжизни в судах, доказывая, что ты не превысил пределов необходимой самообороны, что ты адекватно их оценил и всё соотнёс.

— “Адекватно оценил” спросонья в три часа ночи??

— C’est la vie, mon ami.

Я был в шоке во второй раз за день.

— Есть один вариантишко, если шо, — вдруг изрёк сидящий рядом со мной за барной стойкой мужик.

— Какой вариантишко? — встрепенулся я.

— Не знаешь? — удивился мужик. — Северный вокзал называется. Едешь в Брюссель на Северный (Южный или Схаарбеек тоже в теме), трёшься там морда кирпичом — вроде, как интересуешься чем-то, а, вроде, и нет. Вроде, как надо тебе что-то, а вроде, и нет. Люди, которые на суете, к тебе присмотрятся и, возможно, подойдут. Если не в первый день подойдут, то во второй. Спросят, чё надо, оценят тебя на вшивость, и если сочтут тебя нормальным пацаном, то уйдёшь вечером со своей Береттой или что ты там любишь. Ещё дюжину люгеров тебе насыплют от щедрот, если не полезешь к ним с вопросами. Беретта будет родная, итальянская, а патроны наши, эрстальские.

Herstal — оружейная столица Бельгии, родина Карла Мартеля и не менее знаменитого внука его Карла Великого.

— Это легально? — спросил я.

Собеседники весело рассмеялись:

— Ты что, дурачок, приятель? Вчера родился что ли? Тебе сколько лет — три?

— Нет, 33.

— Тогда не задавай идиотских вопросов. Ребята с Северного тебе что угодно подгонят и справку от врача не потребуют, и имя твоё не спросят. Даже номера сбиты не будут, пистолет будет в заводском масле. Попросишь — номера собьют за сотку сверху: любой каприз за ваши деньги. В наш клуб ты с левой пушкой, конечно, прийти не сможешь, но оружие у тебя будет в тот же день. Хочешь, в лесу стреляй по банкам, хочешь дома под подушкой держи. И никто никогда не прознает.

— И во что, к примеру, чисто теоретически, мне встала бы та пушка с Северного? — я представил себе баснословный бюджет в десятки тысяч евро.

— Беретта 92? Ну, 500 евро примерно, если поторгуешься.

— Что-о-о-о? Пятьсот евро?? Та же цена, что и за легальную Беретту из клуба??

— Ну да. Беретту твою девяносто вторую, может, подождать придётся, она непопулярная, а так у них есть всё, что было в ходу в Югославии, в Косове, в Руанде, в Бельгийском Конго. Могут и посерьёзнее что-то достать под заказ.

— То есть, Messieurs, я правильно понимаю, что легальный пистолет — это 400 плюс врачи, пошлины, экзамены и вечный контроль, а нелегальный — это сразу же оружие без экзаменов и лишних формальностей? И даже дешевле выйдет?

— Ну да. Ты что, не догоняешь? Так устроен мир. Откуда, по-твоему, оружие у home-jacker’ов и у всех остальных пассажиров? Святой Николай им подарил?

Мои собеседники расхохотались своей шутке.

— Там у них что, прямо там на вокзале оружейный арсенал? — спросил я, ещё витая в иллюзиях.

У них уже не было сил потешаться. Сказали серьёзно:

— Нет, конечно. Ребята на вокзале стерильные, за ними же полиция следит без всякого, впрочем, результата. Они пошлют пацана бегунка, тот метнётся куда-нибудь в Андерлехт, Моленбеек или Схаарбеек, а вокзальные тебе потом шепнут адрес какого-нибудь сквера, где клумбы, фонтанчики и мирные мамаши с колясками. Там ребята и передадут тебе покупку в коробке из-под обуви средь бела дня, не сказав ни слова. Разуй глаза на реальность!

Я выглядел полным дураком перед соклубниками и заметно поднял им настроение своей наивностью.

Расклад получался такой:

Легальное оружие	Нелегальное оружие
твоя личность известна властям, ты на контроле, оружие зарегистрировано	полная анонимность, никто не знает ни об оружии, ни о тебе, даже торговцы
медицинский тест	никакого теста
психологический тест	никакого теста
экзамен в полиции	никаких экзаменов
полицейский контроль за хранением	никакого контроля
пистолет всегда разряжен и разобран	пистолет всегда заряжен и готов к бою
ждать оружие 10 месяцев	ждать оружие несколько часов
плата за тесты и лицензию	бесплатно
цена вопроса: > €500 за подержаный (пистолет + оформление)	цена вопроса: €500 за новый, всё включено
уголовная ответственность за применение вне тира	уголовная ответственность за владение и за применение

Три аксиомы:

⓵ Гадёныши всегда вооружены — это данность, нравится она нам или нет.
⓶ Гадёныши не разоружатся никогда — вторая данность.
⓷ Полиция под пули не полезет, дурных нема — данность третья.

Мы беззащитны — по закону. Они вооружены — по определению.

Так почему же мы, хорошие люди, должны быть беззащитной жертвой плохих людей? Почему за свою законопослушность я должен становиться жертвенной овечкой?

Вариантов два:

⓵ Поднимать лапки перед гадёнышами и задабривать их шоколадкой — это не просто сдаваться перед злом, это намеренно поощрять зло и умножать его (завтра безнаказанный, бесстрашный гадёныш пойдёт взламывать соседа, а послезавтра — тебя). Это неэффективный и унизительный вариант.

⓶ Второй вариант: поставить злу заслон, пресечь его. Как? Способ один — позволить хорошим людям вооружиться — и тем самым уравнять шансы. Взломщики застремаются, прежде чем вламываться к тому, кто потенциально может дать отпор. Видеть взведённый, нацеленный на тебя пистолет — это очень страшно, поверьте. Это отрезвляет мгновенно.

Кто-то, может, и прогнётся перед налётчиком, но я не собираюсь: с какой это стати? Терпил нема. Злу надо противостоять, а не потворствовать ему. Да, это неприятно. Да, не хочется ручки марать. Да, прискорбно, что зло существует, но это данность — зло не искоренить увещеваниями и благомечтаниями. Дождь тоже неизбежен, но у нас есть зонты. Есть столбняк, но есть и сыворотка от столбняка.

Однако же нам, хорошим людям, власти не позволяют защитить себя: “мало ли шо?” Вместо защиты полиция предлагает нам прослушать песню “We Are the World, We Are the Children” и выложить на блюдечке ценности для вооружённых взломщиков.

В Швейцарии, в Израиле, на Юге США, где у людей хранится дома огнестрельное оружие, злоумышленник подумает 10 раз прежде чем вламываться к хозяевам посреди ночи и получить высокую вероятность услышать звук взводящегося затвора из темноты. А в стерильной, красивой Бельгии злоумышленник знает, что максимум того, что он увидит, будут испуганные лица хозяев и сложенный из их пальцев пистолет: “Пу!”

Если вы, власти, не защищаете нас, так дайте уравнять шансы — это справедливо. Равные шансы — это свобода и человеческое достоинство. А там посмотрим, кто лучше стреляет: у меня были очень неплохие результаты.

И ладно бы только огнестрел. Проблема запретов гораздо глубже.

Пока есть спрос, будет и предложение, только в довесок к нему неизбежно пойдёт мафия и насилие, потому что есть уголовная статья и обусловленные ею сверхприбыли.

Организованная преступность в США (все эти “крёстные отцы” и пр.) была порождена одной вещью: дебильным Сухим законом, написанным святошами от христианства. От этого идиотского запрета мгновенно сложилась рыночная цепочка по формуле:

 

Запрет неизбежно порождает мафию и насилие. Вы запретили вeщecтва? Вы получили вeщecтва + мафию + дикую преступность. Запретили проституцию? Получили проституцию + мафию + торговлю людьми. Законодательно криминализируйте ещё что-нибудь, и вы неизбежно получите то, что криминализировали + чёрный рынок + мафию. Это же очевидно!

Пабло Эскобар и Медельинский картель были порождены не их дьявольским умыслом (они были люди как люди), а государственным запретом, дающим сверхприбыли для мафии. Продавался бы их продукт в аптеке как обычное химическое соединение для желающих (его себестоимость копеечная), и ни один волос ни с чьей головы бы не упал: редкие желающие купили бы, заплатив государству, а не мафии, 99% нежелающих прошли бы мимо, а Пабло Эскобар работал бы учителем труда в медельинской школе и ходил бы по воскресеньям к мессе. Каждый же может купить нож, чтобы вскрыться или ацетон, чтобы отравиться, так почему он не может купить объявленые запретными 𝓍 или 𝓎? Почему эта простая истина очевидна только немногочисленным либертарианцам и больше никому??

Провёл независимый анализ, сопоставляя статистику употребления вeщecтв в Европе и [не]легальностью их употребления. Корреляцию не обнаружил. Среди лидеров потребления в Европе — Франция, Италия и Финляндия, где запрещено вообще всё. Относительно либеральный Люксембург: на душу населения употребление там в 2 раза ниже, чем в драконовской Франции. Вывод: запретительные меры не работают. Это и без анализа было очевидно.

Табак не запретили, и проблем не возникло: хоть обкурись, как Волк в “Ну, погоди”. Вы, власти, по-свински обложили налогом табак (в Лондоне пачка сигарет стоит ±$22: в каждой пачке сигарет 90% цены это акциз). Спрос никуда не делся и не денется, но, по крайней мере, нет табачной мафии и насилия вокруг табака. Так же и с остальным: легализуйте, лицензируйте, контролируйте, взимайте налоги со спроса. Управляйте процессом, а не запрещайте, как близорукие идиоты.

Запрещалкины приводят их главный контраргумент: как только ты легализуешь, как только ты заберёшь монополию у государства, то все мгновенно перестреляют друг друга и обколятся вусмерть. Аргумент шумный, но несостоятельный. Вспомним Европу XIX – начала ХХ века — легально всё: оружие, вeщecтвa и дома терпимости. Ни один нормальный чел не выйдет на улицу без шпаги. Разводиться почему-то нельзя, а всё остальное норм. И что, мы наблюдаем какую-то безудержную вакханалию, потому что “всё дозволено”? Нет, не наблюдаем, потому что общество саморегулируется без государственных запретов — на твою шпагу найдётся другая шпага. Да, застрелили эрцгерцога в Сараеве в 1914-м, но такие же гаврилы принципы застрелили и Улофа Пальме в стерильной Швеции в 1986-м, и никакой запрет на оружие им не помешал. А Брейвик? Решился бы он на то, что сотворил, если бы знал, что у кого-то на острове тоже может найтись ствол в кармане? А он знал, что безоружные люди ему не ответят, оттого и расстрелял 77 человек и ранил несколько сотен. Никто Брейвику не имел права ответить, и он, гад, это прекрасно понимал.

Есть и ещё один неприятный момент: ханжество и трусость. Люди думают, что если они закроют глаза и на проблему, то она рассосётся сама собой — лишь бы ручки не пачкать, лишь бы не я, а кто-то. Но интересно, что ханжи скажут, когда ночью в их же спальне их ослепят фонариком и наставят на них пистолет?

Уже в эпоху политкорректности я знавал одну личность, которая не пускала на порог кошку только потому, что кошка “хищница” — она же мышек убивает: ах-ах-ах, как нехорошо, отняла душу у мышки: а ну, кошка хищница, геть отсюда! Это добренько и красивенько, но это глупо и неэффективно.

Защищать и ограждать надо только две категории граждан: несовершеннолетних и недееспособных. А взрослые люди сами разберутся, что для них хорошо: выпить ацетон или стереть им лак. Кому надо достать запретное, тот всегда его достанет. Вопрос только, какой ценой и за чей счёт.

Согласен ⸺ вся эта проблематика сопротивления насилию очень неприятна. Куда как лучше было бы, если бы было как у Леннона в “Imagine” или как у Исайи: “и перекуют мечи свои на орала” (Ис.2:4), “и барс будет лежать с козлёнком” (Ис.11:6). Не перекуют. И не возляжет. А если государство не защищает меня от ночных взломщиков, так дайте мне защититься самому. Не можете помочь, так не мешайте хотя бы.