Морализаторы

Морализаторы… Имя им — легион! “В его/её сторону не смотри”, “од‖ин~на на всю жизнь”, “сужен‖ый~ая” ⸺ о! морализаторов море, если не океан. Мужчины, женщины, молодые, старые — в любых социальных группах будут морализаторы, вскормленные нашей удушающей иудео-христианской культурой.

Морализаторы ломают элементарную логическую связность, смешивая понятия
⓵ “свобода” (имманентное свойство индивидуума);
⓶ “природа” (аффективный императив живого существа, тоже имманентный);
⓷ “брак” (юридический режим, регулирующий имущественные и родительские отношения между гражданами);
⓸ “семья” (проживание под одной крышей и ведение совместного хозяйства); и
⓹ “любовь” (не зависимая ни от чего на свете переменная, полностью неуправляемая).

Между этими ↑ пятью изолированными понятиями не прослеживается концептуальной зависимости, это “бузина в огороде” и “дядька в Киеве”, но морализаторы называют своё смешение несвязанных категорий словом “порядочность”, которое в общегражданском смысле означает совершенно другое. Это слово в их сумбурной дефиниции не стоит и букв, из которых оно состоит, ибо связи между этими ↑ пятью понятиями — нет.

Что их объединяет, этих морализаторов?

Пол? Нет.

Воспитание? Среда? Не думаю.

Возраст? Пожалуй, отчасти. Не факт, конечно, хотя корреляция прослеживается, люди же стареют.

Сравним хотя бы раннего Льва Толстого с поздним: это же два разных человека! В ранних “Казаках” (и даже, пожалуй, в “Войне и мире”) сложно предвидеть, что будут поздние мрачная “Крейцерова соната” и жуткий “Отец Сергий”, от одной мысли о котором я вздрагиваю.

Обратимся за доказательством к классику:

Живой, любвеобильный (как и сам Толстой тогда) Оленин в ранних “Казаках”: «Всё надо жить, надо быть счастливым; потому что я только одного желаю — счастия». [Полное собрание сочинений, т. VI, М., “Худ. лит.”, 1936, стр. 77]

Трудно не согласиться с писателем (я тоже об этом писал прошлым летом). Толстому тогда 35 лет, он ещё не женился, только готовился к пунктам ⓷ и ⓸ ↑.

Но проходит время, Толстой стареет, ему, слава богу, уже 62. И вот как он говорит голосом Позднышева в своей поздней “Крейцеровой сонате”: «Половая страсть, как бы она ни была обставлена, есть зло, страшное зло, с которым надо бороться […]». [Гл. XI, последний абзац]  И далее по тексту: «[…] Погано, […], что любовь […] ведь есть нечто мерзкое, свиное, про которое и говорить и вспоминать мерзко и стыдно». [Гл. XIII, второй абзац]

Заметим pro forma, что себя самого автор в “Сонате” выводит как нейтрального слушателя, однако же Толстой написал и “Послесловие” к “Сонате”, где от первого лица прямым текстом защищает позицию Позднышева, и тут сомнений уже не остаётся: Позднышев = поздний Толстой.

И, кстати, совершенно ожидаемо, что Толстой в “Сонате” выносит в эпиграф евангельское «А я говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своём». [Матф. 5:28]. Кто бы сомневался за эпиграф, выбор-то очевиден… А аргументацию Иисуса по данному вопросу нелишне будет освежить в памяти полностью: Матф. 5:27-32  В этой аргументации бессчётный сонм сломанных судеб и непрожитых ярких жизней.

Вот так — от “счастия” в 35 лет Толстой пришёл к “свиному” в 62 года… Да, я всё понимаю: духовный поиск великого писателя, развитие и становление, но всё же возраст мне, дилетанту с горы, кажется самым простым объяснением метаморфозы Толстого “до” и “после”.

“Отца Сергия” я не цитирую, потому что это выше моих сил — брать в руки эту книгу, где на корню ломается здравый смысл, отрицается сущность природы, а день называется ночью. Это не ко мне, пожалуйста, не к живому человеку.

Физическое угасание нередко приводит к морализаторству — я допускаю, что так может быть, что у некоторых граждан в определённом возрасте может возникать корреляция возраст → морализаторство.

Но и старение вторично как фактор. Каков же общий знаменатель у морализаторов, находящихся в активном возрасте?

Думаю, что их роднит одно — их собственная невостребованность как мужчины/женщины. Если ты сам(а) невостребован(а) как мужчина/женщина, то что тебе остаётся? Поневоле начинаешь морализировать. Морализаторы торжественно воздевают перст горе, произносят социально одобряемые нормативные формулы, но их мотивация очевидна — “если не мне, то никому”. И без Лопе де Веги всё понятно. Было бы у морализаторов всё хорошо, они думали бы о своём, а не о твоём.

С гордым видом, в преисполненной важностью позе, но… со стерильным телефоном, не вздрагивающим от неожиданного сообщения от неё/него посреди ночи. С давящей, безысходной пустотой… Терминов морализаторам в народе придумано много: пуританин, блюститель нравов, ханжа, обиженка, моральный душнила… Им кажется, что они изрекают высокие истины, но причина чаще всего лежит на поверхности — их собственное отсутствие на главной в мире арене.

Мне по-человечески жаль несостоявшихся как мужчина/женщина людей, но до тех пор мне их жаль, пока они не начинают поучать и осуждать тех, кому на чувственном фронте повезло больше, чем им.

В основе дискурса морализаторов лежит чистый обиженный эгоизм, замешанный на острой личной трагедии. На других реагируют, а на тебя нет — это горько. На медленный танец приглашают не тебя, а его/её — это больно. Если человек мудрый, то он поймёт и смирится со своей второстепенной ролью на этом сверхконкурентном открытом рынке.
А в ином случае — что ему остаётся?
☝️ Морализировать, поучать, санкционировать, объявлять чужое преимущество моральным пороком.
☝️ Апеллировать к авторитетам тысячелетней давности и сомнительного качества аргументации.
☝️ Выглядеть святошей в системе “извечных устоев”, цена которым — ноль по Кельвину.

Скорее всего, не станет морализировать человек, который хотя бы раз пережил подобное:

▶︎ вот похудожественнее (“Наутилус”, “Тёплый снег”, 1988);
▶︎ вот попрямолинейнее (“Сектор Газа”, “Лирика”, 1993.  Да, это поэтика семиклассника, но месседж искренний);
▶︎ да и при чём тут эти два жалких примера на языке этого текста — есть миллионы других образцов лирического творчества у всех народов — откройте почти любую книгу, послушайте почти любую песню: там чаще всего как раз об этом. Плотская природа — главная тема рода человеческого, без которой нас с вами попросту бы не было. Некому было бы это это писать и некому читать.

А многие из непереживших будут воспроизводить морализаторский памфлет и обвинять переживш‖ую~его в выдуманной им/ей “непорядочности”, прямо противоречащей непреложным биологическим и эволюционным императивам.

Было бы прекрасно, если кажд‖ый~ая наш‖ёл~ла бы своё счастье на этом великом поле любви из 8 миллиардов человек! Всякому и всякой пожелал бы этого. Но не каждо‖му~й везёт быть востребованн‖ым~ой, хотя каждо‖му~й хочется! А если кому-то не пощастыло, то не надо подвергать моральной стигматизации тех, кому повезло познать счастье, хотя бы на краткое мгновение своей короткой жизни. Завидуйте молча.

“Живи сам и давай жить другим” — главный либертарианский принцип. В миллионный раз ставлю под ним свою подпись.

* * *

Ничего не утверждая и никого не обличая, я лишь пытаюсь найти в явлениях закономерности, как в логической игре Set™, и я нашёл их ↑, как мне кажется. При этом я вполне могу предположить, что могут, наверное, существовать и такие граждане, которые морализируют не от невостребованности и не от возраста, а по каким-то другим причинам. Возможно, есть где-то и такие, вполне допускаю, в жизни ведь “всякое бывает” (© Х. Эбеккуев). Если я когда-нибудь познакомлюсь с такими моральными арбитрами, которые востребованы и при этом в активном возрасте, то я с большим интересом послушаю их аргументацию.

И дискуссия “в вагоне с Позднышевым” продолжится!