1986: Начало

Когда мне было 14, мне крупно повезло — я попал на летнюю практику в литовский колхоз. Я вытянул счастливый билет! Мои одноклассники обалдевали у бабушки на даче за бесплатно, а я зарабатывал копеечку в Литве — и полезно, и приятно.

Это называлось ССО: студенческий строительный отряд. Центральная Литва, Аукштайтия, колхоз посреди бескрайних полей. 30 студенток Вильнюсского педагогического института и их командир — студент Шарунас. И внезапно я — малолетний чёрт с горы, оказавшийся среди взрослых литовок.

Едва только на вильнюсской площади отгремел латынью общий для всех отрядов “Gaudeamus”, мы расселись по автобусам, и началось поистине прекрасное: исполнение литовских народных песен студентками. Какая мелодика, какие голоса! Студентки пели где только можно — в автобусе, на привале, просто на веранде после работы. Исключительно литовские народные песни, никакой попсы или песен советских композиторов.

В свой первый день я по-литовски знал только “раз-два-три”, но затем мой лингвистический прогресс принял астрономические формы. Никогда (!) ни до, в Германии, ни после, в Бельгии, я не прогрессировал в языке так, как это было в Литве. Через две недели я понимал значительную часть бытовых разговоров. Через три недели я уже убого, но заговорил. Под конец пятой недели к русскому языку я почти не обращался: то немногое умное, что я имел сказать окружающим, я говорил на примитивном, но литовском. Continue reading →

Система была такой, что ты должен сдать в вузе все экзамены и зачёты. Даже если ты не сдал один, пусть и непрофильный, то ты вылетаешь.

А у меня физкультура, оказывается, была в списке предметов. Я ни разу не был в институтском спортзале и даже не знал, где он находится. На дворе 93-й год: я и так разрываюсь между учёбой и работой, в командировки езжу. На основные лекции (вышка, статистика, АСУ, теория управления) я старался ходить, но на физкультуру времени не было в принципе. В школе физра была долгожданным праздником и ярким событием, но эта радость так и осталась в школьном спортзале.

“Тебе к Иванычу надо”, — друзья одногруппники указали мне в столовке на нашего преподавателя: Ивана, так условно скажем здесь, Ивановича, которого я видел впервые в жизни.

— Чё на занятия не ходил? — спросил педагог. Continue reading →

На тротуаре в луже крови лежал человек.

Обычный мужик средних лет: ни плохой, ни хороший; ни высокий, ни низкий; ни богато одетый, ни бедно — самый что ни на есть обычный. Он лежал в дециметре от проезжей части и не двигался.

Москва, Садовое кольцо, сентябрьское утро 2006-го года, полдевятого утра — хорошо одетые, чистенькие москвичи, пахнущие “Л’Этуалем” и “Илем дё Ботэ”, плотным потоком спешили на работу от метро “Павелецкая” — кто-то в “Красные холмы”, кто-то в Дом музыки, кто-то в “Росно”, кто-то к нам на Садовническую, кто куда.

Я подошёл к лежащему в крови человеку. Живой? Вроде, да: дышит.

Я наклонился к нему и громко спросил: “Товарищ! Вы слышите меня? Да или нет? Пошевелитесь, если слышите. Эй, отец, ты живой? Товарищ! Слышишь меня?”

Мужик не отвечал, лежал с закрытыми глазами. Крови было немало, она была бордовой, а не окислившейся чёрной — его кровь была свежей и текла откуда-то.

Я не врач, и даже курсы первой помощи не проходил, поэтому трогать человека я не решился, чтобы не навредить ему. Да и при чём здесь я? Надо немедленно вызвать скорую!! Continue reading →

Что ни фильм, то стрельба и патетические речи героев под дулом пистолета. Как плоско, как неинтересно!

↑ кликабельно

А интересно было у меня, в начале нулевых, в Бельгии. Я одно время ходил с друзьями в гражданский стрелковый клуб, поддавшись их уговорам. Обычная спортивная дисциплина, олимпийская даже. Начал с револьвера, потом перешёл на пистолеты и винтовки (простенькие, конечно, не штурмовые). Научился обращаться с огнестрельным оружием, к которому был всегда равнодушен, с удивлением обнаружил, что от природы стреляю метко, хотя по-прежнему (как и в теннисе, как и во всём) не стремлюсь соответствовать чьим-то канонам и делать “как надо” — технике я всегда предпочту импровизацию. Кольт и Глок оказались слишком тяжёлыми для меня, но вот классическая Беретта 92 показалась просто естественным продолжением моей руки — она лежала в ладони как влитая. Я хотел купить себе такую Беретту, но не купил, и об этом — отдельная поучительная история, иллюстрирующая лицемерие и ханжество нашего общества. Continue reading →

Представление Кyклaчёва для самых маленьких — его знаменитый кошачий цирк. 2006 год, первые дни после приезда в Россию, Москва.

Не знаю, каковы методы дрессировки у Кyклaчёва, но результат его работы впечатлил: кошки выписывали невероятные пируэты, прыгали сквозь обруч, ходили по брусьям (я бы точно сверзился) и только что не разговаривали. Я уже полгода не могу научить Кошку давать лапу (нереально), а тут такой цирк — вау! Огромный труд и терпение дрессировщика: дети в восторге, родители тоже — просто браво!

Соседская кошка Кошка. На самом деле, она лежит, стоять не умеет.

Но главное представление ждало впереди, после того, как спектакль закончился, и кошки ушли. Кyклaчёв вышел на сцену уже без клоунского колпака и обратился к маленьким зрителям:

— Дети, вам понравились наши четвероногие артисты?

— Да-а-а-а-а-а!

— Вы любите животных?

— Да-а-а-а-а-а!

Куклачёв обратился к детям с краткой речью, объяснив, что животных нельзя обижать, и я думал, что это всё.

Но это было не всё. Цирк только начинался. Continue reading →